• Стыдно за Коломну! Карту Подмосковья необходимо очищать от топонимического чертополоха

    Как корабль назовешь, так он и поплывет… То же самое с географическими названиями. В Подмосковье в этом вопросе картина противоречивая. На карте региона много интересных, старинных и ценных наименований. Среди имен подмосковных городов почти нет отражающих анахронизмы времен большевизма и эпохи застоя. Но этого не скажешь о наименованиях городских улиц, где еще в избытке безликие советизмы. К сожалению, появился и новый сомнительный культурный слой, состоящий зачастую из вычурных названий – американизированных «новоделов». О том, почему подмосковная Апрелевка не имеет никакого отношения к месяцу апрелю, следует ли искать в названии Мамыри французские корни, нужно ли Дмитровскому шоссе свое Монако, корреспонденту «Подмосковья» Наталии МАРГИЕВОЙ рассказал доктор филологических наук, профессор, председатель правления Гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам Михаил ГОРБАНЕВСКИЙ.

    - Михаил Викторович, в одном из выступлений на телевидении вы сказали, что любое название – это своего рода социальный знак. Оно, как фотопленка, фиксирует смену экономических формаций, уклада общества.

    - Топонимы обладают уникальной ценностью. Любое географическое название, относясь к конкретному объекту и будучи неотъемлемой частью, словом нашего языка, в то же время исторично. Только многие сегодня относятся к названиям как к простому ориентиру, наделяя его лишь адресной функцией, хотя она на самом деле важна. Почему-то считается, что многие названия в Подмосковье просты и понятны, мол, история названий Дубки, Заболотье или Апрелевка точно установлена и не вызывает затруднений. Но не всякий топоним «прозрачен». Приведу пример, как было переосмыслено название крупного подмосковного города Апрелевка. Начало населенному пункту положил полустанок Апрелевка, возникший в конце XIX века в связи с прокладкой железной дороги Москва – Брянск. Этот полустанок, по-видимому, был назван по расположенной рядом речке Апрелевка, которая слева впадает в Десну. Откуда могло пойти это название? В актовых материалах XVII и XVIII веков название речки приводится в форме Опреловка и Преловка. Также известно, что ее берега были топкими. Поэтому можно связать название реки со словом «опреть» – «сыреть», «мокнуть». А в сознании людей Апрелевка связывалась с названием месяца апреля и, естественно, утеряла связь с глаголом «преть - гнить». В 30-е годы ХХ века жители поселка (тогда это был именно поселок, а не город) стали называть его улицы именами месяцев года. Появились Июньская и Июльская улицы, потом Мартовская. А там уже – Октябрьская и Декабрьская. Воистину неисповедимы пути возникновения географических наименований.
    - А вот меня всегда забавляло название деревни Мамыри, раньше относившейся к Ленинскому району области. Сейчас она вошла в Новомосковский административный округ города Москвы. Откуда такое необычное и даже загадочное наименование – его-то ни с местностью или близлежащей рекой не свяжешь?
    - Да тут вообще удивительная «биография», скрывающаяся в лабиринтах прошлого. Среди старинных названий абстрактным смыслом обладали некоторые наименования помещичьих усадеб, переходившие потом на селения. Владельцы усадеб давали своим поместьям названия, желая придать им привлекательность. Они старались подчеркнуть, что именно тут отдыхали и наслаждались жизнью. Отсюда такие названия, как Рай, Утеха, Воздыхалово, Нерастанное… А бывали случаи, когда такие усадьбы именовались по-иностранному, типа Монплезир (в переводе с французского «мое удовольствие») или Монрепо (от французского словосочетания «мой отдых»). Так вот деревня, за которой укрепилось название Мамыри, когда-то принадлежала одной богатой помещице, которая, выходя замуж, подарила ее мужу и вроде бы написала в дарственной по-французски «а мон мари», то есть «моему мужу». Растроганный супруг в память об этом событии будто бы решил назвать деревню Монмари. А крестьяне очень быстро придали этому томному наименованию более привычную для русского уха и более удобную для произношения форму - Мамыри. Но это – некое красивое предание, легенда. На самом же деле, как выяснил самый опытный исследователь топонимии Подмосковья профессор Поспелов (увы, уже ушедший из жизни), в основе этого, как вы сказали, загадочного наименования лежит древнерусское мужское прозвище Мамырь. Например, в ХV веке в Москве известен был дьяк великого князя Данило Киприанов Мамырев. С течением времени название деревни Мамырево по владельцу превратилось в Мамыри… Другой не менее «забавный» пример – деревня Раздоры в Одинцовском районе. Топоним указан на старинных картах еще XVIII века. Но ни к каким спорам и конфликтам людей между собой он не имеет никакого отношения. На Руси слово «раздор» было народным географическим термином. Одно из его значений – «место, где расходятся дороги, распутье, развилка». Вот на такой развилке и возникла в старину деревня Раздоры.
    - Географические сорняки – неудачные топонимы есть на карте Московской области?
    - К счастью, если говорить о наименованиях городов, тут наш регион выгодно отличается от многих других областей России. Коломна и Дмитров, Серпухов и Можайск, Одинцово и Подольск, Бронницы и Клин, словом, почти все они – ценнейшие памятники истории, географии, родного языка и культуры. Вот среди названий поселков немало унылых или бравурных топонимов-советизмов: Красный Октябрь, Красный Пахарь, Авангард, Октябрьский, Свердловский или, скажем, Заветы Ильича, который ныне звучит как плохая шутка. Печально и то, что Ленинский район области – единственный, в отличие от Клинского, Солнечногорского, Можайского, Талдомского и всех остальных, не связанный с названием города или поселка, являющегося его центром. Это нелогично. Плюс это – фактически бесплатный баннер КПРФ. Не могу тут не вспомнить и о Ногинске, до сих пор носящем имя деятеля большевистской партии Ногина. А ведь именем этого человека с 1930 года был уничтожен старинный топоним Богородск, ведущий свою историю с 1781 года и связанный с нашей православной верой. Не забудем, что в центре Москвы площадь Ногина это ныне – Славянская площадь, а станция метро «Площадь Ногина» именуется «Китай-город». Скажу больше: мне довелось в Советском фонде культуры помогать академику Дмитрию Сергеевичу Лихачеву в реализации программы по возрождению исторических географических названий. Многое из топонимического историко-культурного наследия, как настаивал академик Лихачев, вернулось на карту России – от Нижнего Новгорода до Твери, от Самары до Сергиева Посада. В «лихачевский список» ценных для нашей культуры названий, о возрождении которых мечтал Дмитрий Сергеевич, входил и Богородск. Но, как говорится, воз и ныне там…
    - Репертуар современных названий отслеживаете?
    - Это сейчас самая острая проблема, которая стоит перед учеными-лингвистами, неизмеримо шире, чем мониторинг топонимов. Дело в том, что настала пора оптимизации впопыхах принятого в 2005 году и потому несовершенного Федерального закона «О Государственном языке Российской Федерации». Документ декларативен и размыт. Если говорить предельно откровенно, это и не закон вовсе, а всего лишь неплохой манифест. И работает он из рук вон плохо. Так, одна из статей закона гласит: «При использовании русского языка как государственного языка Российской Федерации не допускается использования слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка, за исключением иностранных слов, не имеющих общеупотребительных аналогов в русском языке». А что получается на деле? В Подмосковье выросли как грибы десятки фактически новых населенных пунктов (небезызвестных коттеджных поселков), названия которых никакой научной экспертизы не проходили. И напрасно! Да, есть среди них вполне нормальные наименования типа Рузские Просторы или Лукоморье. Однако на карте получил официальную прописку топонимический мусор с явным привкусом нелюбви к родному языку: Риверсайд (Новорижское шоссе), Опушка Таун (Новорязанское шоссе), Грин Хилл (Новорижское шоссе), Фэмили Клаб (Ленинградское шоссе). И даже абсолютный монстр — М.о.n.a.k.o.v.o., что на Дмитровском шоссе.
    Понятно, что власть такое насилие над русской речью вряд ли интересует. Да и в законе не прописано, какая госструктура отвечает за его исполнение. А в результате - «смешение языков: французского с нижегородским» (в данном случае англо-американского с «подмосковным») как норма нашей жизни.
    - Как вы оцениваете существующие названия улиц в подмосковных городах?
    - В Москве существует межведомственная комиссия по наименованию и переименованию улиц Москвы при столичной мэрии, ныне реформируемая властью и, замечу, с рядом невосполнимых потерь… Но результаты ее работы значительны. Как и «топонимический» закон, разработанный учеными из этой комиссии и принятый Мосгордумой в 1997 году. А в Подмосковье такой профессиональной экспертной группы вообще нет. Не существуют такие комиссии историков, лингвистов, географов, краеведов, сотрудников административных органов и в большинстве городов Московской области. Вот и выходит, что область похвастаться трепетным отношением к сохранению и возрождению старинных названий внутри самих городов не может. Очень многие дореволюционные топонимы были уничтожены в годы советской власти: в конъюнктурных политических, идеологических целях они были заменены на «советизмы».
    Расплодились похожие друг на друга, как пресловутые пятиэтажки, и потому ставшие совершенно безликими такие «имена», как Советская, Октябрьская улица или, скажем, улица III Интернационала или площадь Революции. Стыдно за Коломну, Рузу, Ногинск-Богородск, наименования улиц которых я и сам изучал. В замечательном Серпухове местные краеведы провели топонимическое исследование, узнав, какие старинные названия улиц вытеснены современными. В Серпухове, разумеется, есть площадь Революции, а до этого она была Сенной. Или улица Пролетарская когда-то носила чудесное название – Мыларная.
    Конечно, кое-где работают топонимические комиссии, но они действуют в потемках, на ощупь. А в правовом государстве и топонимическая работа должна осуществляться на основе закона. И законодательство о местном самоуправлении дает право городской администрации принять положение, где четко были бы прописаны порядок присвоения и замены наименований улиц, площадей и других географических названий, требования к вновь создающимся топонимам, регламент деятельности комиссии по городским названиям. И мы, ученые, в основном входящие в состав топонимической комиссии Московского центра Русского географического общества (РГО), такой модельный законодательный акт проработали. Конечно, самим депутатам и деятелям культуры и истории предстоит решать, что в их родных городах нужно переименовывать, какие имена давать новым улицам. Но наша матрица, заготовка такого официального положения, надеемся, им пригодится. Ученые РГО открыты к самому широкому сотрудничеству как с администрацией Московской области, так и с администрациями подмосковных городов. Причем совершенно безвозмездно. Мы ведь тоже патриоты родного края.

    Источник: Газета «Ежедневные новости. Подмосковье»

    Ответить Подписаться